Взыскали 2 млн ₽ с наследников за чужую квартиру

Как всё было

Я много общаюсь со студентами на собеседованиях. Чаще всего на вопрос «Кто такие юристы?» они отвечают: «Это люди, которые защищают права других людей». Но спроси студента, где он хочет работать, и ответ будет – в крупной корпорации, или в топовом консалтинге, реже – в правоохранительных органах. Ну то есть людей пусть защищает кто-нибудь другой, а мы всё же предпочитаем работать на крупных капиталистов или государственную машину. В сериале «Suits», помнится, главный герой (Майк Росс) всю дорогу работает на какой-то совершенно безумных размеров капитал и вместе с тем регулярно страдает от того, что хочет совсем другого – защищать «простых людей», у которых нет никаких шансов оплачивать все эти бесконечные миллионы долларов нью-йоркскому консалтингу.

Что до меня, то мне совершенно искренне кажется – нет ничего более интересного, вдохновенного и даже немного романтичного, чем вести дела, главными героями которых являются люди среднего класса или малый бизнес. Наверное, это оттого, что масштаб таких дел соразмерен личности. Мы можем сочувствовать человеку, но вряд ли сможем разделить трагедию с какой-нибудь корпорацией. Когда я только раздумывал о том, чтобы заняться частной практикой, сразу как-то решил, что моими клиентами будут люди из среднего класса и малый бизнес. Ведь их вообще некому защитить! Рынок в этом сегменте просто дикий! У «Газпрома» и «Сбербанка» есть «Пепеляев Групп» и «ЕПАМ». А куда обратиться среднему россиянину? В кабинет с безликим названием «Юристы, адвокаты, иски от 2 000 руб.»? После нескольких дел, перешедших ко мне из подобных кабинетов, я даже в шутку стал называть себя юристом-реаниматологом. Об этом своем опыте я тоже расскажу, но в другой раз.

Часто вспоминаю одно из первых моих дел в частной практике. Началось оно весной или в начале лета 2017 года, то есть примерно полгода спустя после того, как я уволился с работы и стал оказывать услуги как независимый консультант/представитель. Это дело так ярко мне запомнилось, так легло в самую мою душу и до сих пор вызывает такие тёплые эмоции именно из-за своей соразмерности мне самому – участниками его были ровно такие же люди, как и я сам. Их поступки, чувства, проблемы и тревоги были мне чаще всего близки и всегда – понятны.

Помню, как утром я ехал в метро на работу, и мне позвонила незнакомая женщина, попросила о встрече. Через полчаса она уже была в моем офисе и рассказала свою историю…

Уж не знаю, где именно они познакомились, но оба были преподавателями в вузах, поэтому, видимо, где-то на этой почве. Ему было около 60 лет, значительно старше её, жена, дети. Развелся. Для новой жизни с новым человеком он приобрел небольшую квартиру, в очень хорошем районе, между прочим. Сколько у них было времени для счастья? 10, 15, ну 20 лет? И вот это время они решили провести вместе.

Квартира внутри третьего транспортного кольца г. Москвы площадью 33 кв. м в 2017 году обошлась ему в 8 000 000 руб., из которых 6 000 000 руб. нужно было оплатить сразу, а оставшуюся часть – в рассрочку в течение года. 4 000 000 руб. оплатил он сам, а еще 2 000 000 руб. – моя клиентка. Через 3 месяца он скончался.

Насколько было известно, единственной наследницей была дочь умершего, она и должна была стать собственницей квартиры. И запрос моей клиентки был в том, чтобы вернуть тем 2 000 000 руб., которые она заплатила в счет покупной цены.

Я посмотрел судебную практику и даже запросил отчет по ней у одного из провайдеров системы «Консультант Плюс». Практика была негативная, но меня это не особенно смутило. Истцы в похожих делах, которые удалось найти, заявляли какие-то странные требования, очень мутно их обосновывали, поэтому недоверие судов к истцам было мне понятно. Да и, кроме того, мне всегда нравился девиз «Я не придерживаюсь судебной практики, я её формирую». Поэтому если судебная практика неубедительная, допустимо её просто игнорировать.

Как возник долг перед клиенткой

Следующим и главным вопросом, который нужно было решить, были правовые основания для будущего иска. Чтобы заключить договор с клиенткой, мне нужно было не просто сказать ей «доверьтесь мне, я знаю, что делать», а подробно и максимально конкретно рассказать, какой у меня план, как именно я буду возвращать деньги, на какие законы опираться и почему мы это дело должны выиграть.

Я сел думать. Итак, нам нужно квалифицировать этот платеж, то есть дать ему юридическое название, чтобы понять, какие именно нормы права применять к возникшей ситуации. На поверхности лежали две версии:

1. Дарение. Моя клиентка просто подарила своему партнеру 2 000 000 руб. В таком случае он ей, разумеется, ничего не должен. Но в юридической доктрине считается, что воля подарить должна быть выражена явно и прямо. Если нигде не сказано и не написано «я дарю», такой договор не должен квалифицироваться в качестве дарения. Предполагается, что участники гражданского оборота чаще всего действуют в своих личных экономических интересах. Главный признак дарения – желание облагодетельствовать («animus donandi») – является не правилом, а исключением из него. Что-то подобное довольно невнятно написано и в статье 423 Гражданского кодекса: «Договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное». Почему невнятно? Потому что если толковать буквально, получается масло масляное. Скажет суд: «Ну как же, вы вот заплатили 2 млн. руб., это договор дарения. А из его существа вытекает, что он безвозмездный». Надо было законодателю написать про волю стороны, что безвозмездность должна быть явно выражена. А этого в законе нет. Ну да ладно, версия с дарением, понятно, нам не подходила и, к счастью, не выдерживала критики. Поэтому, думал я, если ответчик выкатит её в качестве линии обороны, мы эту линию легко сомнем.
2. Заём. Ну типа моя клиентка дала эти деньги своему партнеру взаймы. А договор у них устный, мы его видеть не можем, зато можем наблюдать его исполнение в форме передачи денег кредитору заёмщика. Ну такое себе. Как-то неубедительно и очень замороченно звучит аргументация. И главное, на чём она стоит? Только на том, что мы её сами придумали и пихаем в суд? Ну нет, с таким планом не выигрывают дел, по которым еще и судебная практика вся фиговая максимально.

И я подумал, что может надо как-то проще думать? Один человек заплатил по обязательству, по долгу другого человека. Без всякого договора. Пришли двое в ресторан, пообедали, один из них полностью оплатил счет за двоих. Если так сделать, что в этом случае произойдет? Какие правовые последствия? Должно же что-то быть на этот счет в законе.

И довольно быстро нашлась не слишком-то известная в широких массах статья 313 Гражданского кодекса. А в ней написано (тут сильно упрощаю): если обязательство исполнено за должника третьим лицом, кредитор вправе принять исполнение. В этом случае к третьему лицу от кредитора переходит право требовать от должника исполнения обязательства. Ну то есть моя клиентка как бы забирает у продавца его право требовать оплаты по заключенному договору, но не целиком, а только в части 2 000 000 руб. Происходит в точности то же, что в страховании называется суброгацией: в мою машину въехал другой автомобиль, страховая компания выплачивает мне ущерб, и в момент выплаты моё право требовать с виновника ДТП возмещение ущерба перелетает, словно незримый дух, из меня в страховую компанию. Точно таким же образом этот самый денежный дух вылез из продавца квартиры и вселился в мою клиентку ровно в тот момент, когда её деньги поступили на расчетный счет продавца.

Почему долг умершего перешёл к наследникам

Ну красиво же! Юридически очень стройно, никаких противоречий. Вот это похоже на план, с которым можно смело идти в суд. Остальное уже куда проще. Со смертью должника – партнера моей клиентки – его обязательство уплатить ей деньги не прекратилось а перешло к наследникам в пределах наследственной массы. А наследственная масса там ого-го, целая московская квартира по цене 8 000 000 руб. Поэтому отвертеться, стряхнуть с себя долг наследодателя у наследников не получится. Только не принимать наследство целиком, а значит и отказаться от активов тоже (наследственное правопреемство – оно универсальное, либо принимай и активы, и долги, либо отказывайся от всего, по-другому никак нельзя).

Итак, решение нашлось, но всё же в деле оставалось и много боли, то есть нерешенных проблем, которые вообще непонятно было как решать.

Во-первых, договор купли-продажи квартиры был поименован как предварительный договор. Я-то точно знал, что это основной договор купли-продажи, хотя и названный предварительным (потому что есть позиция Верховного Суда, что если по договору, названному предварительным, уплачивается существенная часть цены товара, то это ни фига не предварительный договор, а основной). Но в стране с максимально позитивистским подходом к праву (который в народе описывается формулой «без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек»), сказать «господа, неважно, что договор назван предварительным, в действительности это обычный договор купли-продажи» – значило (по крайней мере в те времена) с большой долей вероятности привлечь внимание санитаров или как минимум вызвать бурный смех и выставить себя в судебном процессе совсем уж каким-то чудаком.

И я прикинул: если наследники не будут платить оставшуюся сумму по этому договору, а продавец не направит до окончания его срока письменное предложение заключить основной договор, то этот якобы предварительный договор прекратится, и продавец обязан будет вернуть деньги наследникам. И тут уж совсем получается юридическая мясорубка, в которой наш отечественный суд общей юрисдикции, на интеллектуальные способности которого чаще всего без слёз не взглянешь, ни в жизни не разберется так, чтобы принять правильное решение (а оно было бы такое: продавец возвращает наследнику полученные по договору деньги, а моя клиентка так же, как и раньше, взыскивает с наследника деньги по требованию, перешедшему к ней в порядке суброгации). Суд мог, к примеру, сказать: «Ну раз договор прекратился, то и Ваше требование тоже прекратилось, оно ведь производное от договора и перешло к Вам от первоначального кредитора в неизменном виде. Так что до свидания!». И тут начиналось: а это право требования абстрактное или каузальное? Живет оно, отделившись от договора, всегда или только пока жив договор. Короче, если бы так пошло, мы бы спустились со всеми этими рассуждениями в юридический ад.

Во-вторых, тревожило то, что в течение полугодового срока для принятия наследства ответчик по делу был, по сути, не определен. То есть он как бы был (поскольку наследование происходит задним числом, чтобы не допустить ни одной юридической секунды существования бесхозяйного имущества), но известен станет только в будущем. А кого указывать ответчиком при подаче иска? К кому иск предъявлять? Ждать полгода, пока появятся наследники? А как мы о них узнаем, если не будет процесса и мы не сможем просить суд истребовать материалы наследственного дела? В законе написано, что до принятия наследства требования кредиторов могут быть предъявлены к наследственному имуществу. Но такое ни писать, ни говорить в нашем суде нельзя, потому что это будет госпитализация прямо из суда в психиатрический стационар. Понимание наследственной массы как квазиюридического лица под управлением исполнителя завещания или нотариуса, по аналогии с имущественной массой в банкротстве в судах общей юрисдикции до сих пор не распространилось. В СССР людям было нечего наследовать (квартиры были государственные, даже автомобилей было кот наплакал, а средства производства и вовсе запрещалось иметь в частной собственности), отсюда и максимальная примитивность нашего нынешнего наследственного права. А люди, разбогатевшие после 1991 года, только начинают… становиться наследодателями (отсюда и появление не так давно наследственных фондов, и банкротство умершего лица, и вообще какой-то прогресс в этой отрасли права).

В общем, были всякие риски, но поразмыслив над ними, я понял, что они все находятся вне нашего контроля, и надо тупо собираться в боевой поход, заходить в суд с иском и дальше действовать по ситуации. Вряд ли наследники откажутся от почти полностью оплаченной квартиры в Москве. Наверняка сделают договор частью наследственной массы и заплатят продавцу остаток покупной цены. А что касается неопределенности с личностью ответчика… Укажем в качестве ответчика того, кто нам известен, и немного потянем время – запросим наследственное дело и всякое такое. Ну и будем импровизировать в зависимости от ситуации.

Как взыскали долг с наследников через суд

Ну и мы зашли в суд с иском. Судья, конечно, посетовала, что рановато мы пришли, что не дождались истечения срока принятия наследства. Но наследственное дело запросила, долго была на больничном, и в итоге полгода в суде пронеслись незаметно, а дело еще не было решено. От ответчика пришел какой-то адвокат, принес оооочень слабый отзыв на 1 страничке (занял позицию, что, мол, наследство ответчица не принимала, тогда как материалы наследственного дела свидетельствовали об обратном), потом сфальсифицировал какие-то документы якобы за подписью истицы (не помню уже точно, то ли отказ от иска, то ли еще что-то такое же возмутительно лживое), получил с ответчицы деньги, а потом выяснилось, что документ не настоящий. Адвокат этот из дела пропал, никакой новой приличной позиции вместо первоначальной в деле не появилось. Зато появился второй наследник, и суд взыскал деньги в нашу пользу с обоих наследников солидарно.

Деньги по решению мы получили сравнительно легко, так как ответчики были люди приличные, с работой, недвижимостью, семьями и доставшимися в наследство активами. Но это только кажется, что всё получилось легко и само собой. Залог успеха был – в том, что в самом начале я сильно вложился в разработку правовой позиции, продумал стратегию, сценарии развития конфликта, были хорошие позиции и при контактах и с судом, и с нотариусом, который вел наследственное дело, и с ответчицей, и с её представителем. Мы так хорошо окопались, что никто ничего не мог нам противопоставить. И вложенные интеллектуальные усилия принесли нужный нам результат.

Почему я часто вспоминаю об этом деле? Потому что оно одно из первых в моей самостоятельной практике. Потому что казус интересный, не банальный. Потому что, как я уже писал, обстоятельства, проблемы и чувства – человеческого масштаба, близкие каждому. Ну и потому что, как бы мы ни дистанцировались мысленно и чувственно от работы, а всё равно – ну кайфово же ведь помогать людям! Делать что-то ценное, с легко видимым практическим результатом. Это всегда доставляет радость и удовольствие. Равным образом и наоборот – когда мы не видим ценности в том, что делаем, это так или иначе нас разрушает, и от этого не спрятаться ни за какой стеной из цинизма и кажущегося безразличия.